Привет, это Moments — заметки и мысли, не привязанные к конкретным ссылкам и новостям.
Вы могли пропустить:
The Scope #66 — основной формат рассылки про людей, роботов и неравномерное движение прогресса.
221.
Встретил когда-то мысль: добрые люди более умные, потому что быть добрым сложнее и требует постоянных дополнительных усилий. В обществе считается нормальным, что выдающиеся люди — руководители, звезды чего угодно — могут быть неприятными в общении, и это в целом прощается. Но одновременно существуют не менее выдающиеся люди, которые ведут себя по-доброму. Возможно, они действительно больше стараются или у них чуть больше способностей; важно, что так тоже можно.
И в этом свете иначе звучит моя любимая цитата Стругацких: «из всех возможных решений выбирай самое доброе. Не самое обещающее, не самое рациональное, не самое прогрессивное и, уж конечно, не самое эффективное – самое доброе!»
То есть добрые решения могут быть сложными и одновременно не самыми обещающими. А теперь вспомним, как выглядит классическая матрица приоритетов в менеджменте — это же буквально то, чем в ней предлагается не заниматься.
222.
Существует идея, что свободы воли нет, потому что все наши решения определяются внешними и внутренними обстоятельствами (генами, воспитанием, опытом, биохимией). Не то чтобы мне она симпатична, да и кажется, что это нельзя доказать или опровергнуть, но запомнилось одно из следствий. Даже в предопределенном мире можно сделать жизнь уникальнее, если вносить в нее нечто случайное. Желательно не «такое случайное, которое нравится людям, похожим на вас», а реально случайное.
Поскольку я не особо склонен к риску, то случайность вношу небольшими дозами. Подписываюсь на случайно попавшиеся телеграм-каналы: смотрю первоисточники репостов, часто хожу в профили людей и добавляю то, что они пишут. Еще сохраняю себе книги, о которых упоминают авторы, которых я читаю; так формируется странный «первичный бульон» из забытых русскоязычных книг, которые иногда есть только в виде грязных рыжих сканов, странного нонфикшна, нуара из шестидесятых и прочей букинистики.
Ну и всегда соглашаюсь поговорить с людьми о чем угодно; так что пишите, если что.
223.
Понял, что рабочие подвиги никогда не приносили мне заметной отдачи; проще вспомнить истории, заканчивавшиеся общим разочарованием. Даже завидую людям, которые занимались крутыми вещами, требовавших авралов и сна в офисе, потому что у меня попросту не было проектов, где это могло привести к чему-то полезному.
Зато всегда хорошо получались штуки, которые делались играючи, мимоходом, в свободное время. В одной фантастической книге — кто читал, поймет, а спойлеров не будет — невероятно сложная задача выполняется под видом другого, менее серьезного дела. И у меня такое бывает: вроде набросал за пять минут черновик, просто чтобы было что обсудить, а его в итоге оказывается достаточно, он превращается в инструкцию к действию и потом куча всего из него происходит.
224.
Недавно я перечитал книгу Deep Survival Лоуренса Гонсалеса о том, как люди выживают в сложных, иногда невероятных обстоятельствах. Один из героев говорит, что секрет в том, чтобы войти в состояние, когда ты настолько живой, что не можешь умереть. Гонсалес изрядную часть книги пытается понять, что это означает и что для этого нужно; в том числе на примере собственного отца, упавшего в самолете с неба. Если выбирать, я бы оставил две идеи:
«Поскольку мозг и связи в нем выглядят определяющим фактором выживания, то важно их развивать и оттачивать. Чем больше вы узнали и испытали в искусстве, музыке, поэзии, литературе, философии, математики и так далее, тем больше у вас ресурсов, на которые можно опереться. Выжившие используют ритм, чтобы двигаться вперед, и глубокие занятия ума, чтобы подстегивать, успокаивать и развлекать свое сознание».
«Отец научил меня скромности понимать, что мы все и всегда остаемся учениками, и перестать учиться означает перестать жить».
225.
Не очень люблю, когда в русском языке фамилия идет впереди имени: в лучшем случае это похоже на справочник («Пушкин, А.С.»), в худшем — на классный журнал или душную бюрократию («истец: Петров Иван Иванович»).
Но когда я в 2004 году регистрировал гугл-почту, кто-то успел до меня занять никнейм mikhail.kalashnikov. И мне пришлось согласиться на kalashnikov.mikhail. Почта эта поначалу была резервной, на всякий случай, а теперь, получается, в ней больше половины жизни прошло.
Вообще грех жаловаться, сейчас редкая привилегия — иметь хоть что-то похожее на твое реальное имя, людям приходится изобретать странные ники (знаете, все эти «kksvetaaaa___»). Есть даже страны, где родители детям нормальный никнейм в телеграме резервируют при рождении. Но я все равно периодически вспоминаю об этом, заходя в почту.
К чему это все. Две недели назад я решил написать на почту mikhail.kalashnikov и спросить, как дела. Держу в курсе: пока другой Михаил Калашников мне ничего не ответил. Надеюсь, у него все хорошо и классный адрес не пропадает зря!
226.
Когда-то я прочитал про выдр, что они не поддаются дрессировке в обычном понимании. Если выдру учить залезть на стул, то она один раз сделает как показали, а потом начнет придумывать еще пятьдесят способов, что можно сделать со стулом. Залезет на спинку, потом под стул, потом повиснет на стуле и так далее.
Недавно я сдал генетический тест; надеюсь, он покажет, что в моем геноме есть что-то от выдры.
227.
В компаниях у сотрудников бывают уникальные умения, сверхспособности. Более того, именно вокруг них часто все и выстроено. Только обычно это не те вещи, что сразу заметны, и даже не то, что человек сам про себя понимает.
Например, кто-то может вцепиться в задачу и не отпускать ее, как бульдог, пока не сделает. Но ровно в одну, очень конкретную и ценой мучений остальных участников процесса. Руководителям ценно, что у них есть такая опция, но используют они ее лишь в крайних случаях. А есть люди, которые всех расслабляют, даже когда обсуждаются проблемы. Вот зовешь человека на встречу, и сразу хорошо как-то становится, душевно.
Я верю, что у меня есть особенная способность, но я не знаю, какая именно. Хочется думать, что что-то про придание вещам смысла, формирование общего информационного поля и прояснение сложного. Но мне так кажется, потому что я в принципе думаю в этих категориях.
А в жизни может быть, что никто этого не видит и для людей вся ценность в моих случайных шутках! Они и правда иногда получаются очень смешными.
228.
Мне нравится жить в мире, где вещи могут быть не только хорошими, но и замечательными. То есть не про 100 баллов из 100, не про решение конкретных задач; скорее про что-то удивительное, поражающее, то, что и вообразить было сложно.
Поэтому здорово, что получается иногда пересекаться с миром актеров, потому что там на самом деле так и работает. Театр не может походить на столовую, он всегда не про «норм, и так сойдет», а про то, чтобы обнаружить даже в чем-то прежнем новый, особенный восторг.
229.
Подумал, что как-то редко стали говорить об удаче и невезении в повседневном, бытовом смысле. Даже про дни теперь чаще говорят, что они тяжелые, а не неудачные. А раньше половина комедий строились на том, что кому-то постоянно не везет.
Но я недавно посмотрел классическую французскую комедию «Неудачники», и через день началось странное: с утра я глупо порезался ножом для хлеба, а потом вступил в разных квартирах в кошачьи какашки и собачью мочу. Ну и такси не туда ехало, но это уже мелочи. Вечером того дня я старался почаще смотреть себе под ноги, а то вдруг кто решил выкинуть кожуру от банана.
В общем, может и к лучшему, что мы сейчас редко вспоминаем про невезение.
230.
Эту цитату Гераклита я сфотографировал в поездке, не помню точно где. Возможно, в спальне.
Даже душа, погруженная в сон, продолжает усердно трудиться и помогает творить мир.
И она случайно оказалась в заметках рядом с цитатой из дневника Пришвина.
Еще я хотел бы тебе сказать о себе, что очень мне трудно жить без опоры. Знаешь, я как-то робею перед другими писателями, мне кажется, что надо на что-то опираться. Но раздумывая о написанном ими раньше, я вижу, что ошибаюсь: и они тоже опираются на иллюзию (вдохновение), и они тоже все испытывают это состояние без опоры. Со стороны, может быть, и я тоже могу казаться опирающимся на народ, землю, природу и т. п. Тяжело жить без опоры, но когда раздумываешь, то самое искание опоры кажется величайшей слабостью человека, это чувство опоры есть чувство слабости. И я часто чувствую себя очень слабым. Поддерживает, в конце концов, какой-нибудь случайный душевный разговор с близкими, а разговор дается личной кротостью: так сила является как будто в слабости.
И я ощутил между ними связь, хотя не сразу понял, какую именно. Думаю, она в том, что есть в нас нечто важное и сильное, о чем мы забываем, не чувствуем и во что даже не верим. Способность создавать нечто из пустоты. А секрет в том, что это на самом деле не пустота, и даже в сне, в лени и бессилии что-то продолжается, живет и ждет своего часа, чтобы помогать творить мир.
Хорошего дня!
Если хотите, напишите мне пару слов на почту kalashnikov.mikhail@gmail.com или в личку — можно задать вопрос, рассказать, почему вы читаете рассылку, или просто познакомиться. Поддержать рассылку можно в телеграме.
Comments
Nothing yet. Say the first thing.
Sign in to join the conversation.