От безумной идеи до акварелей Ротко в гобеленах. Как создавались новые работы художницы по текстилю Иветы Веценане

Lasīt latviski

— Ротко, когда писал акварели, не думал о том, как мне будет проще их выткать, — признается художница в передаче Pa ceļam ar Klasiku на Latvijas Radio 3 Klasika.

В беседе она рассказывает о трудностях и тонкостях, с которыми столкнулась в работе, о времени, вотканном в гобелены, а также о том, что связывает историю ее собственного рода с историей семьи Ротко.

Диалог двух художников, диалог живописи и текстиля, запечатлен и в только что вышедшем каталоге — свидетельстве работы, в которой каждая нить выбрана с той же тщательностью, с какой живописец когда-то давал акварели свободно растекаться по бумаге.

Три года работы — от безумной идеи до выставки

На выставке «Перенос. Мотив Ротко» представлены шесть гобеленов Иветы Веценане, созданных по мотивам акварелей сюрреалистического периода Марка Ротко. Художница признается, что на ее ткацком станке уже рождается следующая работа по Ротко.

— Я начала ткать седьмой гобелен по мотивам Ротко и еще надеюсь, что до закрытия выставки удастся устроить своего рода премьеру и для него, — говорит она.

Над этим проектом Веценане работает уже три года; она получила разрешение правообладателей на интерпретацию девяти произведений Ротко в технике гобелена.

Художница отмечает, что перевод живописи в гобелен — практика в мире распространенная, однако подчеркивает: копией оригинала такая работа не является.

— Так и в моем случае. Это моя интерпретация, мое видение, но гобелен создается максимально точно по акварели Ротко.

Фото: Didzis Grodzs

Мысль перенести избранные произведения Марка Ротко в технику гобелена высказал руководитель Музея Ротко Марис Чачка, гостивший в мастерской Веценане.

— Он сидел у меня в мастерской и вдруг сказал: «Ивета, а не хочешь ли ты выткать гобелены Ротко?» Этот миг... и то, насколько безумным было его предложение, я запомню на всю жизнь, — вспоминает художница.

Веценане приняла вызов. Замысел выставки одобрила и семья Марка Ротко, предоставив разрешение правообладателей на интерпретацию его живописи в текстиле.

При выборе работ Ротко учитывались и практические трудности

Вместе с семьей Ротко для проекта были отобраны акварели художника сороковых и пятидесятых годов двадцатого века. Веценане не скрывает: чтобы творчески интерпретировать произведения другого автора, они, разумеется, должны с тобой резонировать. Однако художница по текстилю называет и более практические условия, которые принимались во внимание при отборе.

— Ротко, когда писал акварели, не думал о том, как мне будет проще их выткать.

У него смелые линии, которые идут то в одну сторону, то в другую, краска выплескивается, акварель растекается, цвет ложится на цвет слоями,

— объясняет она экспрессивность его работ.

Возможности акварельной живописи и техники гобелена, подчеркивает Веценане, очень различны, поэтому при отборе учитывалось и то, какие из произведений будет проще передать в текстиле.

В акварелях Ротко художницу привлекла ощутимая в них свобода художественного жеста.

— Как движется рука художника, как работает его ум, насколько раскованно и непринужденно. В каждой акварели свои ходы, свои прикосновения, — говорит Веценане.

В работах Ротко ее занимают не только различные философские аспекты — не меньше притягивает и техническая сторона этих произведений.

Сохранить в текстиле суть акварели, ее движение и живость

Веценане признается, что, работая с мотивами Ротко, она ощутила внутреннюю потребность подготовиться к самому ткачеству — красить, промывать и сматывать пряжу в клубки. Ротко ведь тоже считал, что каждый художник должен сам растирать пигменты и составлять собственную палитру.

— Пряжу я крашу сама, и, например, для белого, светлого тона у меня до десяти оттеночных нюансов: один розовее, другой сероватее, третий желтее, потому что акварель очень богата именно колоритом.

То, чего я не смогла выткать, — самое красивое в акварели: та темная кромка, что возникает там, где цветовое пятно заканчивается.

Но это я компенсирую иначе — чуть более грубой фактурой, другой техникой ткачества, — объясняет она приемы, которые помогли сохранить в гобеленах суть акварели, ее текучесть и живость.

Возвращение в страну детской свободы

Марк Ротко — это ведь и Латгалия, его родной город Двинск, нынешний Даугавпилс, первые годы детства на берегах Даугавы и отъезд в США. Корни рода Иветы Веценане тоже уходят в Даугавпилсский район, где родились ее дед и бабушка.

— Даугавпилсский вокзал для меня —

врата счастья, ведущие в страну моего детства, в страну моего счастья и моей свободы, где, как я шучу, лакированные городские туфельки можно было забросить в кусты и босиком бродить по лужам.

Латгалия воспитала во мне эту жажду свободы и чувство природы, — с теплотой вспоминает Веценане летние месяцы, проведенные у бабушки.

Фото: Inta Zēgnere

Работа над этой выставкой заставила художницу задуматься и о путях собственного рода, о разделенных жизнях и семьях. В том числе о деде, который в сороковые годы эмигрировал в США и не смог увидеть ни рождения дочери, ни появления на свет внуков.

Маленькой девочкой Веценане ездила в страну своего детства и своей свободы, в Латгалию, вместе с бабушкой. Сегодня она отправляется туда сама — уже бабушкой, вместе с внуком.

— Это просто космическое чувство: я могу передать дальше и эту землю детства, и это ощущение, а между ними еще и творчество Марка Ротко, — с улыбкой говорит художница и добавляет, что работа над выставкой для нее не просто ткачество по мотивам всемирно известного мастера, а дело души.