Friday Essay #62. Просто ходить по земле скучно

Пляж в городке Margate интересен тем, что на нём есть tidal pool (приливной бассейн), построенный в 1937 году и являющийся историческим памятником. Это большая бетонная коробка (92 х 72 м), которая во время прилива заполняется морской водой, а во время отлива, когда вода уходит на несколько сотен метров, превращается в безопасный искусственный бассейн.

Мы приехали как раз в пик отлива, поэтому смогли увидеть Margate tidal pool во всей его обветренной и поросшей водорослями почти столетней красе. Море было далеко, но его мутный бирюзовый кусочек застрял в tidal pool, будто великанша оставила на пляже своё зеркальце на радость детям с надувными крокодилами, футбольными мячами и водными пистолетами. Малышня и подростки пищали, брызгались, играли в догонялки и проверяли друг друга на смелость, прыгая с бортиков в холодную, сверкающую воду. Я лежала под зонтиком и наблюдала за происходящим. Стены бассейна в метр толщиной выглядели заманчиво. Так же заманчиво выглядел в детстве любой высокий бордюр, когда ты, не думая, отпускаешь мамину руку и, как зачарованный, устремляешься к куску бетона, чтобы по нему пройти. Никаких лишних мыслей вроде «зачем мне это?» не было — ты просто не мог иначе. Вот и тогда в Margate я не выдержала, поднялась с покрывала, взяла дочкину соломенную шляпу из One Piece, телефон и уверенно зашагала по обжигающему песку в сторону tidal pool с единственной целью: обойти его по периметру.

«Сделаю несколько фотографий», — думала я в попытке дать взрослое обоснование своему поведению. — «Посмотрю на людей, на пляж со стороны моря, на море со стены бассейна».

Стена не была популярным променадом среди отдыхающих: на ней лишь тут и там сидели родители, присматривающие за плескающимися детьми. Несмотря на это я шла по ней и была абсолютно довольна собой: с одной стороны была вода, с другой — обрыв на пляж высотой местами больше двух метров. И вот она я: так решительно иду, так героически не боюсь — настоящее приключение. So exciting!

Дойдя до дальней стены, я остановилась возле группы детей: три мальчика сидели на краю стены, у каждого из них в руках была верёвка, которая уходила в воду. Ещё три мальчика сидели на корточках за их спинами и наблюдали. Рядом с ними стояло раскладное ведро. Я заглянула в него: ведро на две трети было заполнено зелёными, размером с детскую ладошку крабами.

— Ого, сколько у вас крабов! — не удержалась я. — Можно я их потрогаю?

Я так и сказала: «Можно я их потрогаю?» — и посмотрела на мальчика лет восьми, который теперь стоял ко мне ближе всех: худенькое лицо, большие карие глаза, мокрые волосы, на лбу — очки для плаванья. Он смотрел на меня, но ничего не отвечал. Я второй раз задала свой вопрос, но он продолжил на меня смотреть не мигая. Тогда я присела рядом с ведром и стала разглядывать его содержимое. В этот момент мальчишки потянули верёвки и вытащили из воды разноцветные сети, а в сетях улов — крабы. Ребята стали вытряхивать их в ведро, несколько крабов упали мимо и заторопились обратно в воду. Писк, визг: «Лови его! Он убегает!»

Я посмотрела на мальчиков и установила иерархию: ведро принадлежало самому крупному лет десяти на вид, а тот большеглазый, с которым я разговаривала, вообще был не с ними. Я обратилась к здоровяку:

— Вау, у вас столько крабов! Можно потрогать?
— Эмм, да, только осторожно. У некоторых большие клешни.

Я потрогала указательным пальцем скользкий зелёный панцирь. Краб посмотрел на меня чёрными глазками и безуспешно продолжил попытки выбраться из ведра, карабкаясь по своим собратьям.

— Получается, эти крабы живут прямо в бассейне?
— Ну да, они живут в водорослях на стенах.
— И получается, вы кладёте в сеть какую-то приманку и они туда заползают?
— Ага.
— А что любят крабы?
— Макрель из Sainsbury’s.
— Хах, понятно. И что вы будете с ними делать?
— Мы их вылавливаем, чтобы выпустить в море. Хотите посмотреть на них поближе?

Он взял лежащий рядом с ведром широкий совок, зачерпнул им крабов, как если бы мы были на рыбном рынке и я покупала их вразвес, и приподнял над ведром. Они блестели как покрытые тиной мокрые камни. Блестели и копошились многочисленными ногами и клешнями.

Мальчишки стали готовить новые сети. В одной из них запуталась верёвка, и они пять минут её распутывали, препираясь. Рядом с совком у ведра лежала открытая упаковка скумбрии горячего копчения: дети выковыривали из неё кусочки рыбы, складывали в специальный мешочек, а потом клали этот мешочек в сеть и опускали вдоль стены бассейна. Улов был гарантирован.

Я сидела у ведра и смотрела в глаза самому большому крабу. «Скоро они тебя выпустят в море», — тихо сказала я ему по-русски. — «Но я не знаю, хорошо это или плохо». Потом я услышала «Excuse me» и увидела двух держащихся за руки девочек, которые шли по стене и просили уступить им дорогу. В этот момент я поняла, что потеряла счёт времени, и что, наверное, это ненормально для такой взрослой тёти так долго сидеть у ведра с крабами в компании детей. Я не хотела выглядеть creepy, но должна признаться, мне тоже хотелось половить крабов и я даже почти попросила ребят дать мне попробовать, но потом подумала, что это уже слишком, и не стала. Однако желание никуда не делось, и я планирую вернуться в Margate подготовленной и с ребёнком (моим собственным) в качестве прикрытия.

Вечером, после изнурительно жаркого дня, я думала о том, почему остановилась и пристала к детям с расспросами. Мне кажется, взрослые часто делают вид, что окружающий мир им абсолютно понятен, полностью объяснён и расколдован — удивляться нечему. У нас взрослые дела, взрослые проблемы, требующие постоянного внимания. Детская игра в нашем суетливом мире — фоновый шум. Крабы? Ты их сто раз видел (ну, не сто, но пять раз видел) — вряд ли там будет что-то новое и важное. Но, остановившись у ведра, я будто разрешила себе детский способ внимания: я смотрела просто потому, что мне было интересно, без какой-либо конкретной причины и очевидной практической пользы. Я будто дала себе право на бесполезное, но в то же время сосредоточенное внимание, и это было когнитивно приятно. С каждой минутой картинка усложнялась и я видела больше: оттенки панцирей и пятнышки на них, размеры клешней, капельки воды и листики водорослей на бортике ведра, «характеры» крабов и их разные стратегии по побегу из ведра и самосохранению. Я бы там ещё полчаса легко просидела, но взрослая Оля говорила маленькой Оле, что ей уже как-то неловко.

— Неловко перед всеми этими незнакомыми людьми, которых ты, скорее всего, больше никогда в жизни не увидишь?
— Получается, да, неловко перед всеми ними.
— Ладно, тогда пошли. Спасибо, что остановилась у ведра. Крабы прикольные.

P.S. Я спросила дочку, почему детям нравится ходить по бордюрам: «Ну-у-у-, потому что просто ходить по земле скучно». That easy.